Skip to main content

Завтра не потом. Вопрос запятой.

 

Страшнее всего - когда не знаешь. Перед глазами море. Море путей, вариантов, бесконечные возможности выбора. Но только выбрать можно один раз. И выбрать нужно правильно. Проблема множества вариантов возникает буквально на всех уровнях: что ответить, насколько вмешиваться, когда уже пора к врачу, жить ли дальше. И видится единственный работающий способ - способ Скарлетт «Подумаю об этом завтра». Все остальные варианты на какой-то момент кажутся по-своему ущербными. И хорошо, что что-то можно отложить на потом. А если "потом" не существует, даже "завтра" не существует.

Когда старшая слезла с гормонов после лечения в гематологии, встал передо мной вопрос: а как дальше жить с мыслью, что ребенку, фактически, ничего нельзя. А может, и можно. Никто не говорит. Слово "ремиссия" казалось каким-то инопланетным. Прививки: откладывать дольше, чем полгода, или пойти на риск. Спорт: оберегать ли от физнагрузок или аутоимунное - не повод выростить оранжерейного ребенка. Еда: ругаться с родственниками по поводу запрещенных продуктов, ограничить общение или плюнуть и надеяться, что пронесет. Школа в 5 или в 6, частная у чёрта на куличках, приблатненная с нагрузкамиили не выпендриваться и отдать по-местному. Только на бумаге оказывалось 3 или 4 варианта, а в голове мелькали просто десятки. 

Что важно в семье? Вот в такие моменты чтобы кто-то остановил бег вариантов, помог посмотреть критически. Всё равно выбирать мне, и я выберу в конце концов, но как же легче, когда есть еще одни уши. Но почему-то любые уши не подходят. А нужны именно те, носитель которых будет кровно заинтересован в моём психическом здоровье. 

Сумбурно. Вот вам фоточка тогда, послебольничный ребенок - 2 штуки. В стакане компот. В тарелке - суп.










Comments

Popular posts from this blog

Очищение

Cмерть - тема табуированная. И двуличная. Одновременно надо и горевать, и держаться, и страдать, и жить дальше, и бояться, и презирать. Первый раз смерть пришла в мои 4 года, когда ушёл дедушка Коля, мамин папа. Я его помню довольно отчетливо, хотя прошло уже 35 лет. Знаете, что я помню ещё? Как другая бабушка (с папиной стороны) шпыняла меня из-за отсутствия слез. Мы шли за гробом, и я не плакала. Бабушка не была жестока намеренно, но вот этот стереотип «не плачешь, значит, не страдаешь и не жалеешь», видимо, прочно сидел у нее в голове. Мамина мама любила кладбища. Каждую Пасху мы ездили к деду на могилу, носили цветные яйца и собирали пасочки с могилок. Стыдно было, жуть. Психика блокировала эмоции. Ну могилы, и тишина эта ужасная. Когда умер многоюродный брат, мне было то ли 12, то ли 14. Я плакала. Не конкретно из-за него, просто было жаль. Абстрактно жаль всех умерших. За день до смерти бабушки по папе я видела сон: стригла себе волосы. По соннику - смерть близког...

Книжка, яку варто читати

  Жила-була дівчина, яка любила читати. А потім її вигнали з книжкового клубу. Бо, кажуть, смак не той. Несмачний. І пішла вона читати не по програмі, а за позивом душі. Це приказка. А правда така, що поради щодо художньої літератури не мають сенсу. По-перше, те, що перевертає світ однієї людини, залишає байдужою іншу. По-друге, неважливо, що читати, аби мати можливість дізнаватися більше про те, що цікавить читача, будь-то історія порно чи страждання молодого Вертера. По-третє, “а судді хто” і які в них критерії. Чи можна взагалі порівняти Беофульфа з Наталкою-Полтавкою? У сфері ж, де смак не буде мати значення, легше виділити стовпи та маст-ріди. Тому я хочу порадити не художню книжку, а науково-популярну. Навіть дві книжки під авторством Еріка Берна “Ігри, в які грають люди” та “Люди, які грають в ігри”. Ерік Берн — психолог та психіатр — допомагає розібрати причини поведінки “за сценарієм”. Людина попадає в замкнутий цикл, який руйнує її життя, але чомусь людині вигідно так ...

Дети

Так бывает, что думаешь, что вся жизнь впереди, а потом хлоп - и многодетная мать. Хотя три - это не ненормально много, но тем не менее значительно больше нуля. В отличие от среднестатистической девочки, о детях и мужьях я точно не мечтала. Для снятия розовых очков хватало двух младших сестёр. Младенцами я их не помню, помню только глажку пеленок. Потом кусок жизни с солено-сладкой водой, оторванными пуговицами, убеганием/поиском по пути из школы, кормежкой часами и ябедничанием. Потом, лет через 10 стало почти хорошо, а после их 12-13 так вообще замечательно. но урок был выучен: дети - это хорошо...на расстоянии.  Школьные любовные треугольники и зигзаги прошли в стихах и страданиях по самому красивому мальчику. Правда, длились страдания всего 1.5 года. Пока его не посадили со мной за парту. И 2.5 года мы провели в прекрасном симбиозе ума (я) и популярности и силы (Артём). Любовь разбилась о будни списывания у меня контрольных. В 15 меня осенило, что любовь в кни...